Падение Левиафана
Наоми вздрогнула, затихла и начала тихонько похрапывать. Джим улыбнулся сквозь усталость и стал считать ее вздохи; выждал до двухсот, давая ей время покрепче уснуть, а потом подтянулся из койки и в полутьме оделся. Он открывал дверь в коридор, когда Наоми перевернулась и взглянула на него. Глаза открыла, но не проснулась.
– Все хорошо, – сказал он, – спи дальше.
Она улыбнулась. Красивая она, когда улыбается. Она всегда красивая. Джим закрыл дверь.
Они прошли три четверти расстояния до «Сокола» и приступили к торможению. Элви прислала сообщение: разрешала пристыковаться, обещала проследить, чтобы не было проблем с охраной, поздравляла с прибытием… Сообщение выглядело слишком нормальным для нынешней ситуации. Наоми в ответ передала их полетный план и теперь ожидала координат точки рандеву. Джим изумлялся нелепости этого радиообмена: ведут себя, будто кто-то собрался к кому-то заскочить пообедать, а на самом-то деле их заговор граничит с государственной изменой. Впрочем, «Дерехо» не последовал за ними через врата, а спрятать корабль здесь было буквально негде. Когда-то в системе Адро могла существовать жизнь. Теперь здесь остались звезда, зеленый алмаз размером с газовый гигант, «Сокол» и «Росинант».
Добравшись до лифта, Джим медленно проехался через затихший корабль к рубке. Алекс стоял у амортизатора с грушей в руке, а на экране перед ним сияли врата. Они уже остались далеко позади; выйдя из корабля, Джим не сумел бы отличить их от миллиардов звезд.
Но телескопы видели излучаемые ими вихри энергии. – Привет, – сказал он.
Алекс покосился через плечо:
– Ты что поднялся?
– Не спится. Подумал, не сменить ли тебя на вахте.
– Да я ничего, – отказался Алекс. – Приспособился.
Сейчас для меня немного за полдень. Пива хочешь?
– Пиво в полдень?
– Ну, не утро же, – оправдался Алекс и вытащил из амортизатора еще одну грушу.
Джим взял ее, вскрыл и сделал большой глоток.
– Никогда не понимал людей, которым нравится пиво в невесомости, – заметил Алекс. – Это же не выпивка, а пена с легким привкусом спиртного.
– Не спорю. – Джим кивнул на экран. – Что там?
– Ничего нового, только… – Алекс указал на светящееся кольцо. – Не знаю. Все засматриваюсь на него и гадаю, что за чертовщина.
– Ну, нас она не прикончила. Уже неплохо.
– Определенно, могло быть хуже. А все-таки… Думаешь, будто что-то знаешь, да? А потом оказывается, что ты к этому просто привык. Это что-то срабатывает определенным образом раз, другой – и ты уже поверил, что оно для того и существует. А потом оказывается, что совсем не для того.
– Используем микроволновку как лампу, потому что в ней есть подсветка, – согласился Джим. Он уже забыл, где подслушал это сравнение.
– Ага, именно, – сказал Алекс. – Ты думал, что знаешь эту штуку, а на самом деле просто с ней обвыкся.
Джим сделал еще глоток. Пиво попахивало грибами, и не без причины.
– Я надеюсь, Элви что-нибудь сообразит. В смысле, скорее она, чем мы.
– Надеяться можно, – согласился Алекс и, выжав остатки пива, забросил грушу в утилизатор. И довольно рыгнул.
– Сколько ты выпил? – спросил Джим.
– Немножко.
– Ты пьян?
Алекс обдумал вопрос.
– Пожалуй, есть такое дело. – Он опустился в кресло. – Ко мне, маленькому, приглашали няньку-дуру. Мне было лет девять, а ей шестнадцать. Так мы с ней смотрели фильм про чудовище. Огромный чудовищный кот жил под землей, а сейсморазведка его растревожила. Вышел на поверхность и давай сносить города и рушить тоннели. Я до смерти перетрусил.
– Детишки чего только не пугаются, – заметил Джим.
– Я понимал, что это не по-настоящему. Был маленький, но не глупый. И все равно боялся. А знаешь, чем папа меня успокоил? Он мне показал ошибку в масштабе.
– В масштабе?
– Объем возрастает как куб от поверхности. У кота, крушащего города, не хватило бы сил удержаться на ногах, даже при марсианской гравитации. У него бы кости треснули под собственным весом. И помогло. Я увидел, что так не может быть, и перестал бояться.
Тут как с тем котом – не складывается масштаб.
Джим секунду поразмыслил.
– То ли ты слишком пьян, то ли я слишком трезв. Не доходит.
– Врата. Системы. Они для нас велики. Нам до них никогда не дорасти. В смысле, ты хоть задумывался, каково видеть разом все существующие системы? Хотя бы те, где мы есть? Тысяча триста семьдесят три кольца… – Семьдесят одно. Танъявур и Текома пропали.
– Тысяча триста семьдесят одно, – уступил Алекс. – Теперь предположим, что в пространстве колец не приходится тормозить. До самых врат ускоряешься, а тормозишься до зоны жизни в системе, куда входишь. Тратишь около месяца.
– Реактивной массы не хватит.
Алекс отмахнулся.
– Скажем, ее можно набирать в полете. Реактивную массу, топливо, продовольствие и все прочее. И жидкий гелий, чтобы испарять излишки тепла.
– То есть отбросим все, что мешает так делать.
– Угу. Пять миллиардов кэмэ в месяц, месяц за месяцем. Вообще без свободного полета. На планетах не задерживаемся. Вот так… – Он ткнул рукой вперед, изображая скорость.
– Ну-у…
– Сто пятнадцать лет. Отправляешься новорожденным, долетишь стариком, и это если ничего не видеть, кроме своего корабля. Задержимся на посмотреть каждую планету? Не город, не станцию, только планету, на недельную экскурсию? Добавляй еще двадцать восемь лет. Сто сорок с чем-то лет. Целая жизнь уйдет, чтоб хоть глазком взглянуть. Сделать заявку на новые земли.
И больше туда не возвращаться.
Джим задумался. Он, работая на Союз перевозчиков, а потом на подполье, повидал столько систем, сколько мало кто видел, и все-таки вряд ли больше трех дюжин. Он знал, сколько еще осталось, сколько он не видел и никогда не увидит, сколько систем пыталась скоординировать Наоми. Алекс был прав. Страшно подумать. Или не просто страшно.
– И это еще не худшее, – продолжал Алекс. – За время твоего полета место, откуда ты отправился в путь, изменится на целый век. Оно уже будет не то. Все места, где ты побывал, начинают меняться, едва ты улетишь.
На экране колебались и бормотали светящиеся врата. Схема обозначала условными цветами хлещущее из них радио– и рентгеновское излучение. Джиму невольно представился глядящий на них гигантский глаз.
– Людям такое не по мерке, – сказал Алекс. – Тем, кто все это строил? Они, наверное, могли с этим совладать, а нам не по масштабу. Мы пытались вырасти так, чтобы справиться, но едва попробовали встать – ноги у нас переломились.
– Хм, – протянул Джим. И спросил: – У тебя пиво еще есть?