Падение Левиафана
А вот Фригольду не уйти. Погонится «Дерехо» за кораблем, сбившим его напарника, или повернет обратно – отомстить подполью убийством колонии? Сумеют ли ему помешать другие корабли подполья? Если втянуть истребитель в общую схватку с ней и ее разрозненным ополчением… Нет, ледовоз не успеет, но весы качнутся в ее сторону, дадут надежду на победу. Тогда «Предштормовой» со всеми полученными в бою повреждениями окажется против одного лаконского корабля.
– Ничего, капитан. – Джиллиан обернулась на голос Каспара. Губа у нее онемела – слишком крепко прижала в задумчивости. Пилот смотрел так, будто хотел утешить. – Ничего, мы понимаем.
Джиллиан подавила желание отстегнуться, добраться до него и ударить. Или хотя бы одернуть. Хоть как-то, да хлестнуть. Если они выживут, ему предстоит долгий и неприятный разговор о моральном состоянии и доверии командиру, но это потом. Сейчас некогда.
– «Росинант» покинул станцию Драпер, – доложила Фели. – Выбрались.
На дисплее появилась третья метка – прямо поверх станции Драпер и «Предштормового».
– Лучевую связь, – попросила Джиллиан.
Через несколько секунд на экране появился Камал. Она знала его как облупленного, но сейчас засмотрелась на мелкие черточки: как потемнела кожа век, как побелела щетина на шее и подбородке, какие смешливые морщинки пролегли у губ. Страха она не увидела.
– Доложись, – попросила она.
– Мы все на корабле. И девочка, и ее собака. Было неприятно, но ушли.
– Ранения?
– Целы.
Схема системы у нее на экране перестроилась, не сдвигая меток. На доске добавилась лишь одна фигура – «Росинант», но он изменил всю логику игры. Теперь Джиллиан видела недостатки своего плана и какие на кону ставки. Отчаяние было удивительно похоже на облегчение.
– Ладно, – вздохнула Джиллиан. – Берите курс на кольцо. Я, сколько сумею, дам вам время. Нагате скажи, что я прощу прощения.
– Она тут рядом. Если…
– Нет, – отрезала Джиллиан. – Передай от меня.
Она отключила связь, потратила мгновенье на долгий медленный вздох и проверила статусы. «Дерехо» наращивал ускорение – погнался за ними, как только в игру вступила Тереза Дуарте. «Ястреб» тоже сдвинулся, готовился следующий выстрел дать по «Росинанту».
Сквитаться. Это упростило ей выбор цели.
– Держись между «Ястребом» и «Росинантом». Перегрузки в меру необходимости, – ровно и спокойно проговорила она. Тем же тоном подтвердил приказ Каспар. Когда «Предштормовой» – ее корабль – развернулся под ней, когда руки и ноги отяжелели от перегрузки, она продолжала: – Как это влияет на срок прибытия «Дерехо»?
– Если сохранить данный курс, «Дерехо» будет в радиусе эффективной стрельбы через два часа. Мы с разгону можем проскочить к ним за спину и через пятнадцать минут выйти из радиуса. Если не начнем резкое торможение или они не начнут.
– Проскакивать не годится, – сказала она. – Нам нужно прямое столкновение.
Она осмотрела рубку. Никто не изменился в лице.
Они со старта знали, что шансов вернуться мало.
– Разрешите набросать им по курсу снарядов ОТО?
– Побереги порох, Ли, – возразила Джиллиан. – Нам еще предстоит расстрелять все патроны, так что не трать прежде времени.
– «Росинант» меняет курс в направлении кольца, – сказал Каспар.
Джиллиан собралась с духом и встала из кресла. От полуторной тяжести на мгновенье закружилась голова, но она справилась.
– Буду у себя, – сказала она. – Если кто хочет обратиться по личному вопросу, сейчас самое время.
Пока она шла к двери, они отдавали ей честь.
Ее кабинет был невелик, зато принадлежал только ей. Она с удовольствием проводила бы в нем больше времени. Заняв место, Джиллиан вывела тактическую схему в реальном времени – станция Драпер, «Предштормовой» и «Росинант» медленно расходились, набирая скорость. Корабль противника приближался. Ей вспомнилось, как в детстве отец учил признавать даже те ошибки, которые невозможно исправить. Так поступают взрослые.
Она разослала сообщение всем кораблям в системе: разрешение покинуть текущую орбиту и действовать на основе собственной оценки ситуации; так уходящий на войну оставляет открытой калитку для собак. И выпила последний глоток бурбона – на вкус он оказался хуже, чем она думала.
Ее корабль гудел, напрягая все силы, и огромные расстояния Фригольда сокращались для него. Просигналила система, из динамика прозвучал голос Фели.
– Запрос на лучевую связь с «Ястреба», – доложила она. – Принять или отказать?
– Переводи на меня, – ответила Джиллиан.
На экране появилось худощавое мужское лицо, украшенное смешными усишками. Смотрел он виновато.
– Я капитан «Ястреба» Мугабо.
– Хьюстон, «Предштормовой», – отозвалась Джиллиан.
– Правдоподобного выигрышного варианта у вас нет, капитан. Я уполномочен предложить вам и команде почетную капитуляцию. Плен, но я гарантирую хорошее обращение. Перешлите нам коды удаленного доступа, передайте управление кораблем. Мы обеспечим безопасность вам и вашим людям.
Джиллиан искоса взглянула на него. При всем, что она знала, после всего, что было, что-то в ней еще хваталось за ниточку надежды. Как тогда с предложением Трехо. Признавать свои ошибки – значит не повторять их дважды.
– Благодарю за предложение, – сказала она. – Но ваша коллега Танака ясно показала, чего стоит честь лаконцев.
– За ее действия я не отвечаю, капитан, но могу ручаться за свои. Даже если вы сумеете уничтожить мой корабль, вас догонит «Дерехо». С ним вам не справиться. Я не думаю вас оскорблять. Мы оба понимаем ситуацию. У таких, как мы, иллюзиям нет места.
Улыбка Джиллиан походила на лезвие ножа. Если предстоит умереть, хорошо, что она прихватит с собой этого лощеного подонка.
– У нас еще осталось несколько минут. Можете отправить сообщение. Передайте своему командованию, что полковник Танака, без провокации открыв огонь на станции Драпер, убила не только нас. Она и вас прикончила. Надеюсь, дело того стоило.
Она отрубила связь, выплеснула последние капли ненужного бурбона на пол, которому уже не дождаться уборки, и встала, чтобы вернуться в рубку. Она была полностью готова встретить «потом».
Глава 23. Джим«Роси» жестко разгонялся. Амортизатор навалился на спину, от перегрузки ныли глазные яблоки. «Сок» в венах казался одновременно холодным и горячим, от него Джиму чуялся терпкий запашок чего-то, не существующего в действительности. Дышалось тяжело, руки непривычно давили на грудь, затрудняя движение грудной клетки. И так не первый час.
Это могло затянуться на несколько суток.
Время от времени делали передышки, давали людям поесть и оправиться. В молодости, служа на флоте, он в промежутках между тяжелыми перегрузками успевал жадно проглотить обед, прихватить грушу с кофе и сыграть партию в покер. Теперь даже не пытался. Брюхо у него не так выносливо, как раньше.