Ура, Хрустальная Корона!
- Что вылупился? Кошель давай, - из ножен со скрежетом поползло лезвие меча, - Может, оглох? Если слышишь - кивни головой.
- О! Гляди, кивает.
- Кивает, да не достаёт. Резани-ка его слегка.
Лезвие сверкнуло перед лицом Велеса, но его не коснулось: было отбито другим мечем.
Увлёкшиеся "беседой" с Велесом налётчики не заметили подошедшего сзади Илорина. Лейтенант долго не думал: отбив атаку, он атаковал сам.
Растерявшийся, было, Велес вытащил, наконец, кинжал, и, как оказалось, во время - успел парировать удар, направленный в живот. Отбитое кинжалом лезвие меча распороло шубу и порезало министру левый бок. Замахнувшийся для следующего удара бандит упал, зарубленный Илорином. Тот из нападавших, что собирался "резануть" Велеса, был уже мёртв - он был убит при первом же выпаде лейтенанта. Третий бросился наутёк с криком:
- Ничего, скоро мы всех вас перережем…
Оседающий на снег Велес сказал Илорину:
- Вы слышали? Он из них, лейтенант, догоните его…
- Вы ранены, министр? Что это вы разгуливаете пешком? Нашли время для прогулок.
- Догоняйте же, лейтенант!
Третий налётчик в конце квартала наткнулся на патруль городской стражи. От неожиданности он ткнул мечом, который всё ещё держал в руке, одного из стражей и был тут же зарублен остальными.
- Теперь не узнаем, поздно.
- Что там узнавать - люди какого-нибудь барона. Здорово он вас зацепил. Эй, в доме! Откройте! Здесь раненый! Эй, кто-нибудь!
- С вами всё в порядке, лейтенант? - узнал Илорина один из стражей.
- Со мной-то - да, а вот министр Велес ранен. Эй, в доме, открывайте!
- Сюда лучше не стучать, лейтенант.
- Это ещё почему?
- Здесь живёт дама Лендора, настоящая мегера.
- Чушь, капрал, тут раненый. Эй, в доме!
Двери открылись. Выбежавшие лакеи подхватили Велеса на руки и унесли в дом.
- Илорин, пусть обыщут их всех - надо знать, кто они, - успел простонать Велес, пока его уносили.
- Вы слышали, капрал? Обыщите всех троих и сообщите, что найдёте. Я буду в доме с министром. И пошлите кого-нибудь за лекарем. Э, да вы сами ранены?
- Пустяки, царапина. Тот, что убегал, слегка зацепил мне руку.
Илорин кивнул и прошёл в дом.
Над Велесом склонилась изящная бледная девушка, промокавшая ему рану куском белого полотна. На шаги лейтенанта она вздрогнула и испуганно оглянулась.
- Не бойся, красотка, уже всё кончилось, - Илорин чувствовал себя героем, и кто посмеет утверждать, что незаслуженно, - Ты кто, служанка? Горничная? А кто же тогда?
- Я дочь министра иностранных дел барона Инувика - Сула.
- Простите, дама Сула, я не предполагал…, - с лейтенанта слетела героическая бравада, и он смешался, - Ещё раз, извините.
- На улице вы были храбрее. Вам не кажется, что невежливо разговаривать с дамой, не представившись?
- Виноват! Лейтенант Илорин, дворцовая стража!
От дальнейшего смущения лейтенанта спас вошедший капрал:
- Я осмотрел всех троих - никаких предметов, указывающих, кто они - нет.
- Ни писем, никаких бумаг?
- Нет, только немного денег и всё.
- Деньги меня не интересуют. Лекаря вызвали?
- Да, лейтенант. Сейчас будет здесь. Что министр?
- Потерял сознание, но рана не опасная - резаная, на боку, и не очень глубокая. Как жаль, что ни один из этих троих не остался жив. Министр будет очень огорчён. Дама Сула, у вас есть комната, куда можно было бы перенести министра Велеса? Всего на несколько дней, а, может только до завтра - лекарь скажет.
- Да, лейтенант, я пойду - распоряжусь.
5.Ужинать сели поздно: мешало то одно, то - другое. Сначала с нетерпением ждали Паджеро - узнать, как там мост, потом - приглашенного на ужин Бальсара. Но маг отказался - остался в шатре, поставленном на обрыве - наблюдать за темпом работ и их качеством.
Фирсофф смотрел на возню придворных, словно за малыми детьми, с нескрываемым интересом и любопытством: ему захотелось узнать, как долго они будут готовиться к ужину.
Первым не выдержал Бушир, привыкший удовлетворять голод сразу по возникновении:
- Ваше Величество, неужели мы будем завтракать, так и не поспав?
- Что же вам мешает лечь спать, служитель Бушир?
- Отсутствие ужина, Ваше Величество. Если я ложусь голодным - меня всю ночь одолевают кошмары.
- Мы не станем подвергать вас столь жестокому испытанию. Дахран, подавайте.
Трактирщик с нетерпением ожидал здесь же, в зале, чтобы поскорее накормить гостей и отпустить отдыхать измученных изысканной стряпнёй женщин: он поназвал проворных крестьянок, имеющих кулинарные таланты, желая со вкусом накормить короля.
На столе появились паштеты, молочные поросята с хреном, утки с яблоками, разного вида выпечки с мясной начинкой, да и ещё всякая всячина. Из Винного понавезли различных вин, значительно расширив их выбор.
- Садитесь, господа, попробуем ухищрения Дахрана. В походных условиях редко встретишь такое изобилие, - Фирсофф говорил, чтобы сделать приятное трактирщику, надрывавшемуся от усердия и желания угодить, - Как видите, капитан, паштеты в походе тоже встречаются. Вы какой предпочитаете?
- Гусиный, Ваше Величество.
- Тогда вам придется сидеть в самом конце стола, потому что уважаемый Дахран поставил его именно там. Служитель Бушир, а что вам снится, когда вы ложитесь спать сытым?
- Разное, Ваше Величестве. Никогда заранее не знаешь, какой сон получится из сочетания съеденных блюд. Да и вина вносят свои дополнения.
- Надеюсь, вы не разбудите нас сегодня истошными криками?
- Ни в коем случае, Ваше Величество. Вряд ли мой сон будет неприятным после такого ужина.
- А от удовольствия вы не кричите, служитель Бушир? - Яктук не удержался от колкости.
- Нет, советник Яктук. От удовольствия кричать опасно - это возбуждает зависть услышавших, а зависть - причина ненависти.
- Вам ли бояться ненависти? Неужели Разящий не охранит своего служителя?
- Зачем же беспокоить бога своей несдержанностью, если проявив скромность, избежишь зависти, - вмешался Тараз, - а, значит и ненависти.
- Удивительно слышать о скромности от главного торговца королевства. Разве скромность способствует торговле? Мне кажется, что скромный человек не способен выдержать конкуренцию.
- Очень даже способен, господин советник, - отозвался казначей, - Скромный торговец делает своё дело, не привлекая внимания. И конкурент замечает его действия, только окончательно проиграв в борьбе, о которой до сих пор и не подозревал.
- О, господин Сурат! Вы идеал скромности - вас и не видно, и не слышно. Какую же каверзу вы нам готовите?
- Помилуйте, господин советник! Какую же каверзу я могу для вас приготовить? Разве, что убедить Его Величество повысить налоги с торговцев рыбой…
Яктук побагровел:
- Я барон, а не торговец рыбой, и мне не понятен ваш выпад!
- Ваше поместье на берегу озера Глубокого, и ваши вассалы, многие вассалы - рыбаки. А их карман - это ваш карман, советник Яктук.
- Господа, господа, не ссорьтесь. Давайте лучше допытаемся у господина казначея, почему он никогда не снимает свою сумку, - Морон притушил начинающийся скандал, - Вы и спите, не снимая её?
Казначей, действительно, всё время носил, через голову надетую, большую кожаную сумку, застёгнутую крупной золотой пряжкой-медведем. Представить Сурата без этой сумки было так же сложно, как небо - без солнца, мир - без воздуха, Раттанар - без медведя.
- Министр Морон, ваше любопытство объяснимо, но неужели вы не знаете, каково содержимое моей сумки?
- Знаю, господин Сурат, но меня интересует не это. Мне интересно, почему вы с ней никогда не расстаётесь.
- Да-да, и спите ли вы с ней, - прогрохотал Тандер, - или нет?
- С кем - с ней?
- Ну, с кем вы там спите, - Инувик совершенно запутал вопрос.
- Расскажите, расскажите, Сурат, с кем вы спите, - поддержал его Лонтир, - Видите, как все заинтригованы.