Без тормозов (СИ)

На этот раз оно срабатывает. И мой питомец сносит измененную росомаху с ног.
— Не жрать! — дублирую голосом мысленную команду.
Тур этим недоволен, но не ослушивается. Он начинает рвать противника своими когтями. Броня твари не дает нанести особого вреда. Наоборот. Миг, и уже бок моего питомца превращается в лохмотья. Тур откидывается набок. Ничего страшного, все у него заживет. А в химерного выродка снова влетает молот. И тот снова поднимается, как ни в чем не бывало. Тут ему лапы подрезает мой топорик, усиленный воздушным тесаком. Срубить все четыре лапы не получается. Только одну, остальные слегка порезаны. Я пробегаю мимо, оставаясь на расстоянии от смертельно опасных лап твари. Воздушный молот на нее. А следом прилетает склянка с огнем.
Мутант откатывается от пламени в сторону. На моих глазах черные нити и жилы исполнителя воли подтягивают отрезанную мной лапу на место. Секунда, и конечность снова шевелится, а тварь бежит на меня.
— Ку? — с этим невинным вопросом долобай оставляет лунку в земле прямо под лапой измененной росомахи.
Мутант проваливается туда всей конечностью. Спотыкается. Его резко разворачивает брюхом вверх.
Пользуясь моментом, тут же устремляюсь вперед и всаживаю в незащищенную пластинами плоть твари топор и клинок в левой руке, дополняя все это тесаком. Фонтан темных брызг окатывает меня. И тут же получаю ответку когтями.
Сука! Чуть глаза не лишился! Один из когтей проходится по лицу, чуть ниже переносицы. Другие от верхней части грудины и ниже. По ощущениям, будто кожу содрали вместе с мышцами, оставив голый скелет.
Мутант меня опрокидывает и наваливается сверху, обливая мое тело своей кровью. Меняю топор на второй клинок из ячейки быстрого доступа. И обоими узкими лезвиями мечу в глаза твари. Но она широко раскрывает свою пасть, наверное, желая откусить мне голову. Потому, оба клинка входят в верхнее небо противнику.
Да!
Хрусть!
Пасть схлопывается не доставая до меня, кроша мое оружие и нанося мутанту множественные порезы.
Сука! Мои клинки!
Огромная сосулька сбивает с меня химерного выродка. По нему снова попадает молот и не прекращающийся ливень болтов и стрел. А огненный шар Кирилла разбивается о бронированную спину.
Около меня появляется один из дроу, пытаясь осмотреть мои раны. Отталкиваю его, срывая у него с пояса склянку с огнем.
— Сука! — рычу я от злости на тварь, сломавшую мне оружие.
Пространственный скачок переносит меня вплотную к монстру, в очередной раз отброшенного молотом. Действую быстро. Правой рукой вздергиваю его подбородок вверх. Снова получаю когтями.
Плевать!
Втыкаю свой левый кулак со склянкой в не успевшую зажить на брюхе рану.
Снова получаю когтями. Правая рука отнимается. А в левой лопается стеклянная емкость.
Испытываю дикую жгучую боль руке. Вытащить ее не успеваю, как тварь взрывается огненным шаром, опаляя мне лицо.
Оказываюсь на траве. Лицом в ночное небо. Один глаз все же видит, второй лопнул от жара.
Красивые загадочные звезды. Запах паленой плоти и волос. Треск догорающих дров, вернее древесников. Народ суетится, добивая темные сгустки исполнителей воли. А я отдыхаю. Красота…
  
Глава 19.1
 
— Раным-рано поутру патстушок: «Ту-ру-ру-ру-ру!» — громкая песня прямо мне в ухо заставляет чуть не подпрыгнуть со своего спального места в шалаше.
Скорпион, сука!
— Какого хрена?! — спрашиваю ледяного мага, что успевает отдалиться от меня, на всякий случай. — Я вообще-то сплю!
— Как дела, обгорелыш? — спрашивает он вместо ответа. За его спиной стоит Зилтон.
— Зажило все, — бурчу, разглядывая свою руку и осматривая тело. Второй глаз тоже видит. — Чего разбудили ни свет ни заря?
— Пора на тренировку, — выдает дроу. — Спускайся. Зуллус уже внизу ждет.
— Охренели?! — возмущаюсь я. — Я ночью почти не спал. Потом сражение и ранение.
— С твоей регенерацией, твои силы уже давно восстановлены! — раздается снизу голос тренера. — Спускайся!
Бли-и-ин! И ведь не скажу, что выспался. Такое себе чувство. Странно. И снов боевых не приснилось. А я на них рассчитывал.
 
— Нашли твоих сородичей? — интересуюсь у Зилтона.
Тот качает головой и поясняет:
— Нет их нигде. Словно след простыл. А те, кого удалось отбить, ничего не знают. Рассказывают, что чем-то пахнуло непонятным и знакомым одновременно, после чего у них начала кружиться голова, раздваиваться в глазах, появилась сильная слабость. Предпринять они ничего не успели. Отключились. А очнулись, когда мы приводили их в себя. Сейчас в той стороне работают несколько команд следопытов. Отдаляются все дальше. Но новых зацепок пока нет.
Мда… Ничего хорошего от этого похищения ждать не приходится. Предчувствую, что это выльется во что-то очень нехорошее. Взять того же приве… Преви… Короче, того исполнителя воли, что управлял химерный выродком росомахи. Его уничтожали долго. Темная хрень не хотела помирать, всячески пыталась извернуться, скрыться и не дать себя спалить. Очень подвижная зараза.
Сообщаю своим «будильникам», что сейчас буду. Ребята начинают спуск вниз. А меня одергивает Псих.
[— Хьюстон, у нас проблемы…]
«— Чего? Какой Хьюстон?»
[— Да, так. Откопал фразу в недрах твоей памяти.]
«— А с проблемой что?»
[— В общем, обнаружилась одна гадость, пока ты спал. Но я с помощью псевдоплоти ее изолировал.]
«— Что за гадость? Мне в угадайку играть?»
[— Короче. Вот.]
Перед глазами появляется изображение темно-серой фиговины, похожей на кляксу. От нее отходят множество тонких нитей, что усеяны еще более мелкими нитями с крючками на концах.
«— Ну, и нахрен ты мне эту дрянь показываешь? Что это? Увеличенная козявка из ноздри Тура?»
[— Часы анализа и исследования привели меня к выводу, что это кордицепс.]
«— Че?»
[— Это не простой кордицепс. Он хорошо так изменен тем же мутагеном, что и химерные выродки.]
«— А?»
[А есть его можно?] — в шалаш вдавливается голова Тура.
[— Можно. И станешь ты крутым как та росомаха, что подрала тебе бока.]
[Давай сюда! Есть буду!]
[— Забыл сказать, что ты уже будешь не ты, а носителем исполнителя воли.] 
[Но я же поем и буду сильным?]
[— Поешь, умрешь и твой труп станет сильным.]
[Ээ…]
«— Короче, Тур, жрать эту гадость нельзя. Сдохнешь. Так что за кордицепс?»
[— Чтобы тебе было понятней — это гриб. И та темная гадость, которая является исполнителем воли, и есть сгустки скоплений мутировавшего кордицепса. И они как бы часть чего-то большего. Соединены меж собой как нейроны головного мозга. Еще, к тому же, умеют отправлять и принимать сигналы из вне.]
«— И ты хочешь сказать…»
[— Ага! В тебя, через раны попала небольшая частичка этой гадости. Но, как я и говорил, получилось ее изолировать. Поместить в капсулу из нанитов. Мутировавшая дрянь агрессивна. Постоянно атакует стенки своей тюрьмы. Но мы справляемся.]
«— А уничтожить ее не судьба? Или вышвырнуть из моего организма?»
[— В том-то и проблема. Не получается. Хрень сильномогучая и живучая. А когда пытаешься вытеснить, то она цепляется за все что можно и нельзя. Оставляет свои частицы из которых снова может вырасти здоровое скопление. Так что, пока устранить заразу не получается, только блокировать. Но я пытаюсь решить этот вопрос. Рано или поздно выход найду.]
Час от часу не легче…
— Макс, ты где там завис? Идешь?!
— Да! — кричу в ответ. — Спускаюсь.
Писец какой-то… Что за жизнь пошла?
Меня вчера весь день пинали. Днем тренер, ночью проекция из обруча, ожившие пеньки и бешеная росомаха. В итоге, во мне поселилась какая-то жутко ядреная плесень, а я спешу на очередное избиение меня.
Примерно через час тренировки, Зуллус интересуется:
— Попробуй оценить вчерашний бой. Как ты сражался?