XX веков спустя (СИ)

– Ну ладно! Сочтём это разумной инициативой. Тем более, что и в самом деле, читать просто так смысла нет. А вообще, завтракаем быстрее и я вывезу вас сегодня на стрельбище. Там и поиграетесь в эту броню.
Реакция была разной. Её величество простонала: "Миша! Обязательно сегодня?", тётя Лиз радостно потёрла руки. Было видно, что ей в радость выбраться с этого озера хоть куда. А Даша посмотрела на мою довольную морду и демонстративно скривилась.
За завтраком, к которому присоединился и главный семейный безопасник – Захар Георгиевич – разгорелась тихая семейная свара. Тётя Лиз и дядя Захар очень согласованно наезжали на крёстного: зачем он детей плохому учит? Причём если дядю Захара возмущало то, что крёстный навёл меня на автобусный маршрут (а заодно пытался выяснить: откуда Его Величество сам-то такие тонкости знает?), то тётя негодовала на тему подарка, который он подсказал для Даши. А вот Дашенька, вредная душа, с невинной улыбочкой полюбопытствовала:
– А дяде Мише ты чего-нибудь подаришь?
– Обязательно, – кивнул я, опуская руку под стол и делая заранее оговоренный жест. В ответ домовой вложил мне в ладонь кулёк с конфетами. Вручая их крёстному я заявил: – Вот только мне почему-то кажется, что кто-то изобрёл машину времени и организовал поставки сюда прямо из XX века.
– Вот как? – задумчиво спросил государь, внимательно рассматривая конфету.
– Вкус – один в один, как был в моём детстве. И обёртка точно такая же, – подтвердил я.
– А детство когда было? – уточнил безопасник.
– 80-е – 90-е годы... XX века. Но в 90-е уже начало потихоньку портиться.
На это император выдохнул:
– Ха! Дядь Захар! Надо потрясти Замоскворецкого на счёт владения неучтёнными технологиями! Машина времени мне и самому нужна.
– Посмотрю... тихонько. Только скорее всего он просто раскопал где-то рецептуру. Сам же знаешь, как он повёрнут на древностях.
– Вот и посмотри, что он ещё раскопал, – уже совершенно серьёзно заявил император. – Если он рецептуру конфет восстановил так, что человек знакомый с оригиналом узнал вкус, значит он мог нарыть и ещё что-то... интересное.
– Кстати, насчёт раскопок, – снова влез я. – Тётя Софи, вы ведь любите древности? Вот я купил здесь у антиквара одну безделушку.
Сказав это я вытащил из кармана и вручил императрице олимпийского мишку. Она на секунду словно задумалась, видимо проверяя подарок по всяческим антикварным каталогам и не находя там ничего подобного, и внимательно посмотрела на меня. Правильно поняла, подарочек с сюрпризом.
– Я знаю, что такой статуэтки ни в одном каталоге нет, но точно такая же стояла у моих родителей на телевизоре. Это олимпийский мишка, символ Московской олимпиады 1980-го года... – заявил я и коротко рассказал об олимпиаде, о развернувшемся перед ней олимпиадобесии, о то, что такие сувениры клепали тоннами...
Откуда я всё это знаю? Ну так мои родители встретились во время олимпиады, в тот же год поженились. А на следующий год родился я. Так что Московская олимпиада была для них своего рода святыней и мне о ней много рассказывали. Потому, хотя папа с мамой ни разу не были спортсменами, да и болельщиками тоже не отметились, дух той самой Московской олимпиады в нашем доме угнездился довольно основательно. Коллекция всяческих олимпийских сувениров была более чем значительная и мне часто говорили: "Береги всё это! Со временем всё это только дорожает, станет для тебя капиталом! Не для тебя, так для твоих детей!". Для меня не сложилось, а вот с детьми... Машка сказала тогда что беременна... Может внук и стал для моих родителей утешением, после того, как я пропал в горах.
– Может быть можно как-то проверить возраст этой статуэтки? – спросил я, закончив свой рассказ.
Тётя Софи, выслушав меня очень внимательно, положила мишку между ладонями и прикрыла глаза.
– Вещь очень старая, – произнесла она, не открывая глаз и, как мне показалось, с некоторым удивлением. – Сначала с ней связана какая-то радость... праздничность... но не сильно, как фон. Точно! Так привязаны амулеты и святые предметы... только здесь привязка очень слабая и корневая сущность... То-ли спит, то-ли мертва. А потом провал. Словно её никто не видел и не слышал... Как... как будто она была в каком-то мёртвом месте. Ну а совсем недавно, да, вынули на свет, порадовались.
 
– Пока всё сходится, – констатировал крёстный, не спуская с меня очень внимательного взгляда. – А что за антиквар?
– Треондофил...
– Знаю такого! – вскинулась тётя Лиз. – Средний такой мужичок, хотя и любит надувать щёки. А у кого он купил?
– Некий Добромысл...
– Никогда не слышала... – покачала головой тётя Лиз.
– Идентификатор есть? – спросил дядя Захар.
– Угу... – ответил я и перебросил информацию безопаснику.
Тот какое-то время изучал видимый только ему текст. По ходу лицо его приняло удивлённое выражение:
– Ну надо же! Добромысл Ярославич Усманов... Но не из баронов, фамилия по месту происхождения. Служил в войсках Защиты и контроля связи, – как мне объяснили позже, это сильно расширенный вариант РЭБ моего времени, – начал рядовым, но проявил себя, рос, а десять лет назад вышел в отставку в чине майора... Да, увлекается историей, археологией... Любит лазать по окрестностям, даже купил кое-какое оборудование для раскопок, но всё легально. Попадает под программу контроля за носителями секретов, но год назад обязательное наблюдение снято. По истечение времени.
– Так что же получается? Что-то он действительно нашёл? – спросила, вроде как в воздух, тётя Софи. При этом она внимательно рассматривала мой подарок.
– Давайте у него и спросим, – предложил Его Величество. – Дядя, где он сейчас?
Захар Георгиевич снова пробежался глазами по одному ему видимому интерфейсу и сообщил:
– Сейчас дома, а вот подробнее, извините, но спецнаблюдение за ним больше не ведётся.
– Вот, как раз, зайдём к человеку в гости. Заодно и поздравим с новым годом, – радостно заявил Его Величество.
– Нет, – хором провозгласили дамы. – Сначала завтракаем!
– Да! – неожиданно согласился крёстный. – Искусство местных поваров достойно уважения!
– Почему только поваров? – деланно обиделась тётя Лиз, снимая высокую крышку с одного из фарфоровых блюд.
То-о-о-ортик! Её собственноручной выпечки! Если я просто обрадовался, то Дашенька радостно завизжала и тут же потянулась к лакомству. Но, увы, тётя Лиз её обломала:
– Сначала съешь что-то существенное! – заявила она, возвращая крышку на место.
– Ну... – обиделась Даша.
А я вот обижаться не стал. Положил себе большой шмат истекающего салом кабаньего мяса и какой-то умопомрачительной сложности овощной гарнир, к которому уже успел пристраститься. Ну и чай, зелёный, жасминовый... Для меня, тёти Лиз и крёстного. Тётя Софи и Даша предпочли морсы. И как это можно с утра без горячего чая?
– И куда в тебя столько влезает? – с явным раздражением спросила Даша, глядя как я после мяса с овощами принялся за тортик. Сама она довольно таки вяло затолкала в себя какой-то салатик с сыром и только после этого, с разрешения матери, принялась за сладкое.
– Это потому что я ем горячее и запиваю горячим зелёным чаем. А это ускоряет переваривание! – выдал я умную мысль.
– О! – глубокомысленно произнёс крёстный, воздев палец к потолку.
А на меня и в самом деле напал мой подростковый жор. Помнится, в той, прошлой жизни, в этом возрасте я тоже кушал часто, помногу и при этом оставался тощим и подвижным.
И сразу после завтрака мы, всей своей царственной толпой, направились посетить сумасшедшего археолога. Мне, конечно, было очень интересно, где он нашёл олимпийского мишку и доперестроечную общепитовскую тарелку, но ещё больше я хотел посмотреть как живёт простой военный пенсионер новой Российской Империи. Понятное дело, что разброс тут имеет место: квартира в нашей островной крепости это одно, домик в том же Тучково – совсем другое, а есть ещё и третье, и четвёртое. Но как некоторая точка отсчёта – пойдёт.