Зов Перводрева (СИ)

— Что такое? — Кабаневич тоже уставился в сторону длинного пирса, по которому несколько поморов как раз катили тачки, плотно загруженные рыбой.
— Лодки, вот что.
Я расхохотался, как безумец. Я вполне имел право на это, потому что похоже нашёл то, что искал.
Я подошёл ближе к старым лодкам. Одна из них была дырявой и, видимо, выходила последний раз в море еще при Петре Великом, если не раньше. Вторая выглядела получше, местами деревянная посудина была заделана каким-то пластиком.
Обе лодки были странной формы — длинными и выпуклыми, что роднило их с кораблями викингов или индейскими каноэ. На залатанной пластиком посудине можно было разглядеть вырезанный солнцеворот, а вот на втором древнем челне...
Там был полустершийся рисунок, нанесенный синей краской — схематичная птичка и рядом с ней такой же полумесяц.
— Узнаете, господа?
— Да, — хмыкнул Полётов, — Это явно те же пиктограммы, которые были на камне Барди. Птица и луна очень похожи, по крайней мере. Но что это нам даёт, князь?
— Не знаю, — я повернулся к тощему купцу-специалисту по поморам, — Что это такое?
— Боюсь, что не имею ни малейшего понятия, мой господин, — испуганно ответил купец, — Просто рисунки...
— Надо выяснить у местных, — решился я.
— Я бы не советовал, — поморщился герцог, — Насколько я понял, на нас здесь не нападают только потому, что мы не лезем к аборигенам.
— Это так, — тут же подтвердил купец, — Я бы не советовал говорить с поморами. Я сам могу говорить с ними только на тему торговли. Даже если на нас не нападут, господа, то рассказывать ни вам, ни мне здесь точно ничего не будут.
— А чой они могут нам сделать? — осведомился, лязгая своей кирасой, барон Рукоблудов, — Они ж быдло, а мы АРИСТЫ!
— Приказ Петра Великого, запрещающий лезть в дела поморов, никто не отменял, — напомнил Полётов, — Мне не нужны проблемы, особенно сейчас.
— Ну а что вы предлагаете? — я развёл руками, — Поискать в интернете? Это, конечно, можно, вот только я уверен, что это ничего нам не даст...
Я сфоткал на камеру смартфона птичку и полумесяц, нарисованные на лодке, потом поискал похожие изображения сразу в нескольких поисковиках. Никаких вышек связи на Поморском Берегу, разумеется, не было, но, к счастью, мой смартфон умел ловить интернет прямо со спутника.
Однако толку от этого было мало, как я и предполагал, ничего похожего на эти загадочные пиктограммы в интернете не нашлось.
— Ничего, господа. Совсем ничего.
Я осмотрелся. Рядом с нами все еще бегали дети, гонявшие по берегу свою трещотку на колёсиках.
— Дети везде добрые, — заключил я, а потом прошёл ближе к ребятне.
— Эй, ребятишки, у дяди АРИСТО есть к вам вопрос, — начал я коммуникацию, — И если ответите — получите от меня золотой рубль. Дело в том, что я своего рода историк. И мне интересно, что это за картинки на старых лодках. Кто знает?
Дети уставились на меня — трое пацанов, каждому лет по семь, и девочка лет пяти. Одеты все дети были в сапоги и отделанные мехом курточки.
Я извлёк из бумажника обещанный золотой рубль с отчеканенным профилем Павла Вечного и повертел монету в руках на манер фокусника, который сейчас покажет что-то интересное.
Ну а чё? Даже если у поморов тут нет магазинов, и даже если они не дают своим детям деньги, то выглядит этот рубль красиво, а блестяшки любой ребёнок любит.
Ответила мне только девочка, оказавшаяся самой смелой, пацаны просто молча и недоверчиво таращились на меня.
— Ето мормошник, — звонко произнесла маленькая поморка, — И луна. А лодкьё совсем обтёкло. Ето дядь Анастасово.
Девочка говорила певуче, еще и странно екала. В её быстрой речи сквозило что-то неуловимо финское.
— Прикольно, — констатировал я, — Похоже у этой девицы словарный запас в пять лет больше, чем у меня. Ай нид транслейшн.
— Мормошник это любая морская птица, господин, — объяснил купец, — А «лодкьё обтёкло» это значит, что лодки пришли в негодность.
— Теперь понятно, — я снова обратился к девочке, — Ну хорошо, а расскажи, пожалуйста, где мне найти дядю Анастаса, владельца этих лодок, и рубль твой, маленькая госпожа.
 
Девочка в ответ хихикнула:
— Дядь Анастас шардуновьё бьёт на пахте. Еще с самого перекроя, дядь ариста.
— Охотится на оленей, — пояснил купец-переводчик, — Поморы загоняют их целыми стадами в шхеры каждую осень и там убивают. Обычно километрах в двадцати отсюда на север...
— У нас проблемы, — мрачно констатировал Полётов.
И он был прав. Дело в том, что мой разговор с девочкой привлек ненужное внимание — вокруг нас уже начали собираться. И собирались не просто местные, а довольно сурового вида мужики с карабинами, взявшиеся неизвестно откуда.
Бороды у мужиков были моё почтение, у некоторых из них они доходили аж до груди, а вот карабины у поморов были современные и армейские — я узнал полуавтоматические «Скобари — 22» производства Меченосцевских заводов.
Мужиков было человек пятнадцать, они не подходили близко, а разбились на две группы, подперли нас с двух сторон и недобро наблюдали за моей беседой с девочкой.
— Это что? — холодно поинтересовался я у купца.
— Местная милиция, ополчение, — нервно ответил купец.
— А вооружены как армия...
— Это уже не я, господин, — купец раздраженно дернул головой, — Карабины им люди Меченосцевых на рыбу меняют...
Один из поморских милиционеров молча поманил пальцем детей, те тут же бросились от нас наутёк. Тем не менее, я все же успел сунуть девочке золотой рубль. Как истинный АРИСТО, я привык исполнять свои обещания и всегда платить за сделанную работу.
Девочка теперь явно перепугалась, но рубль взяла.
— Советую активировать вашу магию, господа, — произнес купец.
— Это еще зачем? — нахмурился Полётов, — Мы пришли с миром. Нам не нужны проблемы.
— Просто пусть они видят, что у вас магия разноцветная, что вы из разных кланов, — пояснил купец, — На представителей одного клана могут и напасть. Но начинать войну сразу с несколькими кланами поморы не будут. Им тоже не нужны проблемы, господин.
— Ты вроде говорил нам здесь не магичить... — напомнил я купцу.
— Я и с местными вам говорил не общаться, мой господин, — недовольно протянул купец, — Но вы не послушали. Так что теперь ситуация изменилась. Делайте, как я говорю, дамы и господа, прошу вас. Иначе быть беде.
Мужики глядели на нас всё заупокойнее, хоть они и молчали, и карабина никто из них с плеча не снял, но ситуация явно накалялась.
Мы решились последовать совету купца и активировали магию, берег реки тут же залило разноцветное ослепительно яркое сияние — по большей части голубое, ибо у моей жены и герцога аура была именно голубой, а у Полётова голубой цвет сочетался с ослепительно белоснежным.
Впрочем, самой яркой чисто по цвету была аура Дрочилы, когда барон Рукоблудов стал источать свой ядовито-зелёный, у глядевших на нас поморов аж заслезились глаза.
Коренастый помор с бородой пшеничного цвета, рожей напоминавший Рагнара Лонброка из сериала про викингов, отобрал у девочки золотой рубль, а потом прошёл ближе к нам.
Девочка вроде особо не расстроилась, она просто вместе с остальными детьми поспешила скрыться за спинами мужиков, один из пацанов торопливо утащил свою колёсную трещотку...
— Ето не нужно, — сообщил пшеничная борода, протягивая мне рубль, — Ничего не нужно. Уходите.
Купец было попытался что-то сказать, но я решил взять переговоры в свои руки и не тянуть кота за яйца, так что перебил:
— Здравствуйте. Послушайте, мы никому зла не желаем. Нас просто интересуют рисунки вон на тех лодках. Мы историки. У нас этнографическая экспедиция, если вы понимаете о чём я.
Пшеничная борода отлично меня понял, даже лучше, чем я ожидал.
— У вас не етнографическая експедиция, — мужик екал, но слово «етнографический» произнёс без запинки, — Вы ищите Перводрево. Но его здесь нет. Уходите.
Тощий купец снова открыл рот, но на этот раз его перебил уже сам пшеничная борода: