Золотая рыбка для мажора (СИ)

— Так… так… — проходит скульптор между рядами стоек и начинает перебирать вешалки. — Вот! — останавливается на маленьком чёрном платье. — Вот это надевай быстро и выходи, буду дальше над тобой работать. Тебе через тридцать минут надо быть на подземном паркинге.
Боже, что происходит-то? Я ничего не понимаю!
— Стоп, Богдан Алексеевич! Минутку! Я пока опущу вопрос «зачем?» и напомню, что вы наняли меня натурщицей. Так в заявке прописано. Я не имею права ходить по дому в обычной одежде, да и вообще в принципе ходить с неясными целями. Что, по-вашему, я должна сказать начальству, если вдруг меня спросят: какого, Рита, чёрта, ты заявилась на парковку в коктейльном дизайнерском платье?
— Дерьмо! — с чувством ругается Вязьмин и лезет в карман за телефоном. — Васька, дуй сюда! — рявкает в трубку и тут же убирает аппарат. — Тогда переходим к плану «Б». Волосы хоть распусти.
— И не подумаю! — упираюсь я. — Теперь пришло время того самого вопроса: зачем?
Скульптор тяжко вздыхает и удосуживается объяснить:
— Я все рассчитал. В пятнадцать тридцать Гриша вернётся в «Созвездие» — он уже в дороге...
— Вы что, за ним следите? — выдыхаю я и руку к груди прикладываю.
По-моему, это уже совсем зашквар. Бедный Гесс.
— Конечно, слежу! А как иначе? — не смущается сталкер и будто удивляется моему глупому вопросу. — Не перебивай. Так вот… сейчас вы с Васькой — это мой водитель — поедете как будто в магазин, а потом вернётесь одновременно с Гришей, там ты его в лифте и поймаешь.
— В лимузине в магазин поедем? — пищу.
Не то чтобы меня больше всего волновало, на какой машине я должна изобразить поездку, я просто в шоке от коварства скульптора и его стремительных решений, поэтому мелю чушь.
— Да зачем? На «Феррари» езжайте, — совершенно не понимает моего состояния Вязьмин. — И купи что-то тяжёлое! Гришка джентльмен, он обязательно кинется тебе помогать. А начальству своему скажешь, что я отправил тебя за… Не знаю, придумай зачем, но оно мне потребовалось для вдохновения. А?! Как тебе план? Разве я не гений?
Сто процентов гений! Злобный и порочный. Вот не повезло-то мне вляпаться.
— Хорошо, — бурчу угрюмо.
— Волосы-то распусти, — возвращается к моей внешности Вязьмин, критически её оглядев. — Раз с одеждой пока не выйдет, ударим по другим козырям.
Я нехотя распускаю пучок. Точно знаю: не сделаю сама — Богдан Алексеевич мне поможет. Встряхиваю волосами. Вернее, я осуждающе качаю головой, но выглядит это, как будто я волосы поправляю. Сказать ничего не успеваю, потому что раздаётся звонок в дверь. Это водитель. Скульптор быстренько ставит перед ним задачу и выставляет нас за порог. Мы молча с Василием переглядываемся и спешим в служебный лифт. На часах пятнадцать часов двенадцать минут.
— Так-то он не злой. И отходчивый, — успокаивает меня Вася, как только кабина приходит в движение. — Не бойся его, Рит.
— Да я не боюсь, — сознаюсь устало, понимая, что действительно испытываю рядом с Вязьминым что угодно, но только не страх. Привыкла, что ли? — Есть мысли куда поехать и что купить?
— А то! Тут строительный недалеко. До него доберемся, а покупать ничего не надо. У меня в багажнике есть два ведра декоративного бетона, их и возьмёшь. Чего деньги тратить?
— И то правда. Тем более он мне их не дал, — соглашаюсь с планом водителя.
Мы благополучно спускаемся на подземную парковку, садимся в низкую жёлтую машину и покидаем «Созвездие», никем не остановленные. Может, меня не заметили, а может, не сочли мои передвижения странными. Без понятия. В любом случае потом узнаю, нет смысла заранее переживать.
Доезжаем до магазина «Дом для Дома» — он действительно буквально за углом комплекса — и стоим там минуты три, не больше. Василий молчит и вглядывается куда-то в дорогу, я к нему с разговорами тоже не лезу.
— Всё, пора, — вдруг оживает водитель и выворачивает руль на разворот к дому. — Прямо вовремя приедем! Как раз успеешь ведра достать.
М-да, кажется, Вася тоже в курсе моей миссии и совершенно не удивлён. А с виду взрослый серьёзный мужик. Впрочем, и скульптор с первого взгляда кажется нормальным, а вон какие задания раздает.
 
* * *
Заезжаем на парковку, как говорится, ноздря в ноздрю: мы на своей желтенькой машинке первые, а Гесс на большом чёрном внедорожнике следом. Он ещё и паркуется рядом.
— Давай, Рита, поспеши, — торопит Василий, и я разворачиваюсь всем корпусом на кожаном сиденье, как только открывается дверь.
Хорошо ему говорить поспеши! Пусть бы сам попробовал вылезти из низкой машины в узкой юбке и на каблуках! Чувствую себя каракатицей, пытаясь выбраться, и, конечно же, своими нелепыми телодвижениями привлекаю внимание Гесса. Он сидит в своей машине и свысока за мной наблюдает. Внимательно так. И с улыбкой!
Наверное, для дела это хорошо, но его довольное лицо добавляет мне злости, и я, наконец, встаю на покрытие ногами. Выпрямляюсь и задираю подбородок. Делаю вид, что Григория не вижу и иду прямиком к багажнику, который Василий учтиво открывает, не вылезая из автомобиля. Хватаю два беленьких ведерка — других тут нет, значит, это и есть бетон — и гордо тащу их мимо Гесса, который так и сидит в машине, к служебному лифту.
Черт! Чувствую себя селянкой, что по воду пошла, только коромысла не хватает. Но что делать-то? Григорий ведь не торопится мне помогать, хотя его взгляд в спину я хорошо ощущаю. Может, мне стоит поставить ведра на пол и поправить туфлю? Сделать вид, что туда попал камешек!
Нет! Слишком палевно! Дешёвый приём.
Да и ладно! Ничего вообще делать не буду. А Вязьмину скажу: извиняйте, Богдан Алексеевич, сделала что могла — Василий свидетель.
— Зая, куда ты так помчалась? — останавливает меня голос Гесса. Не выдержал, все-таки, джентльменство победило. — Давай я тебе помогу.
Медленно поворачиваюсь — он разговаривает со мной через открытое окно — и делаю удивлённое лицо.
— Григорий Эрнестович? Здравствуйте, а я вас и не заметила, — вру без зазрения совести. — Спасибо за предложение, но ничего страшного, поверьте, я донесу.
На последних словах немножко морщусь, будто у меня и вправду в руках два двадцатилитровых ведра, а не маленькие ведёрки по килограмму максимум.
— Э нет. Я тогда ночью спать не буду, — Гесс закрывает окно машины, ловко выбирается из авто и идёт ко мне.
Бросаю мимолетный взгляд Григорию за спину и вижу, как Вася показывает мне два больших пальца. Молодец, мол, девочка. Справилась на отлично!
Ага-ага, сама знаю, что я молодец. Ну а дальше-то что?
Жертва скульптора отбирает у меня ношу и разворачивается к клиентскому лифту.
— Спасибо вам большое, мне так неловко, я бы и сама до тридцать восьмой их донесла, — иду за ним следом, невзначай рассекречивая конечный пункт маршрута.
Может, если я доставлю Гесса вот прямо сейчас к Вязьмину в квартиру, скульптор от меня отстанет и дальше справится сам?
Нажимаю кнопку вызова — у Григория же руки заняты, — и двери кабины мгновенно открываются.
Заходим, и я жму на кнопку четвёртого этажа. Стою, совершенно не ожидаю подвоха, обдумываю, что бы такое будущему Аполлону сказать. А он смотрит на меня в это время так, будто съесть хочет, и мои мысли путаются. На меня ещё никто так не смотрел. Теряюсь, не знаю, куда себя деть и, наверное, краснею.
Мечтаю уже поскорее доехать, чтобы начать дышать нормально, но тут где-то между третьим и четвёртым этажами все меняется. Ведра оказываются на полу, а Гесс у приборной панели с кнопками. Его красивые длинные пальцы ощупывают кнопки и, найдя нужную — нажимают. Последнее, что я вижу, прежде чем гаснет свет — его мускулистые загорелые руки.
Они же, по всей видимости, обхватывают мои щеки, а губы — вот на них я посмотреть не успела — впиваются в мой рот, затыкая его властным поцелуем.
От неожиданности хватаю Гесса за плечи, как будто обнимаю, и он хрипло стонет. На меня накатывают странные ощущения. Даже страшно становится за свой рассудок. Это какое-то дичайшее возбуждение! Предел, когда начинает бить дрожью все тело, и не остаётся сил ни на что, кроме как сплетаться языком с языком этого сильного, вкусного мужчины. Он гладит моё податливое тело большими ладонями и овладевает, овладевает моим ртом, будто не целует, а…