Как много предателей собралось в святом месте.
Мой муж Макс, его сестра Диана, их родители.
Вадим Голиков, самый близкий друг Макса пришел с женой, ну надо же!
В центре моего персонального адова круга — Макс и Снежана.
— Веточка, ты только не ревнуй, ладно? — сказал Макс, когда я заметила на его рабочем столе в кабинете рекламный проспект фирмы «ВеллерКо», на котором красовался портрет миловидной блондинки. — Она тупая, как пробка, с ней даже поговорить не о чем. Все, что она умеет — крутить задницей перед фотографом и строить морды.
Я поверила. Глупая, наивная доверчивая девица, по уши влюбленная в Макса, приняла лживые слова за чистую монету, а сейчас…
Сейчас я смотрю, как мой муж бережно прижимает к груди своего ребенка. Ребенка, рожденного не мной. Снежана кружит вокруг сладкой парочки, что-то воркует, время от времени прикасаясь к уголкам глаз белоснежным платочком.
Дрянь!
Тварь!
Наверное, позже меня настигнет гнев Божий за то, что я позволяю себе такие мысли в его Храме, но это будет потом… Хотя, мне уже нечего бояться: от меня и от моей жизни остались оплавленные ошметки, пепел.
Я вижу батюшку в красивом облачении. Он подходит к мужу и что-то негромко говорит. Макс целует ребенка в лобик, тот морщится, забавно дрыгает ножками и гулит. Младенца подхватывает Вадим.
— Он будет крестным, — подсказывает женщина, которая позволила мне одним глазком из-за колонн наблюдать за крестинами. Она стоит рядом и наблюдает, чтобы я не достала телефон и не сделала снимки, а я уже ничего не могу.
Ни дышать… Ни смотреть… Ни жить… Не могу и не хочу.